Библиотеки
Вопросы священнику


Почему так часто говорят о преимуществах монашества перед браком?

Накопилось... Как относиться к постоянным призывам к тому, чтобы монашество было идеальным стремлением каждого христианина? «Женатый заботится о том, как угодить жене, а неженатый - как угодить Богу». Но не есть ли это две стороны одной медали: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя». Не есть ли любовь человека к человеку - любовь жертвенная, любовь до смерти («Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих») в полноте исполнением этих двух заповедей? Если Сам Господь делает равными обе заповеди, не разделяя их, а утверждая, что только в единстве исполнения их обоих есть христианство, а значит и наше служение Ему, разве мы получаем такое право говорить, что забота о Боге (о Господнем) выше заботы о другом человеке? «Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» А ведь отсутствие любви порой даже хуже ненависти - «знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч!». Разве обе цитаты Иоанна Богослова не говорят о том, что христианин только тогда становится полноценным христианином, когда вступает в полноту исполнения обоих заповедей, когда забота как угодить Богу становится неразрывной с заботой о том как угодить человеку? Не является ли всё вышесказанное постоянным напоминанием каждому христианину, будь-то женатый или монах, об истинном пути? Но человеку сложно вместить в себя обе заповеди как одну, и постоянно держаться их. А потому не есть ли эти два пути - брак и монашество - постоянным напоминанием одному о другом, первому о втором? Как для семьянина монах должен служить постоянным напоминанием того, что есть не только человеческое, но и Божеское; так и для монаха семьянин должен служить напоминанием того, что есть не только Божеское, но и человеческое? И только в соединении этих двух качеств - есть Христос? Ведь свят брак, а значит и монаху есть чему поучиться у семьи. В наше время, когда разрушены семейные устои, стоит ли призывать к монашеским идеалам? Ведь в настоящей любви к мужу/жене раскрывается любовь к Человеку Иисусу Христу, к образу Божию, к Богу! А стремление к монашеству разрушает очень много воцерковляющихся семей, что факт известный. И вопрос здесь не в крайностях неофитов, а в том, что монашество ставится на ступень более высшую, чем семья. А каждому человеку свойственно желать лучшего. Семья становится обузой, препятствием на пути человека к Богу. И здесь бессмысленно будет приводить правила соборов о порицающих брак. Человек, может, и не будет порицать брак, но и стремиться к нему не будет. Отсюда и боль. За что ж монахи так ненавидят брак, что умаляют его? Или их путь им кажется выше? Вот уж воистину христианское смирение было в старых русских семьях - не признавать за что-то великое свой жертвенный путь служения другому человеку - мужу/жене, детям, родителям, считать это чем-то обыденным, а святость видеть в других - в монахах. Но что тогда в монахах? Не самолюбование ли своим путём «святости» и непамятование, что их путь - не святость, а покаяние? «Кто может вместить, да вместит» - Муретов видел в этих словах речь Христа о тех, кто выбирает брак, что вполне соответствует логике повествования. Моя боль: отцы, увидьте святость в браке, забудьте на время о монашестве, и расскажите людям – сейчас им это так необходимо. noname

Иеромонах Никанор (Лепешев) 15.07.2007

От редакции. Недавно на редакционный e-mail пришел довольно пространный вопрос, не вопрос даже, а отзыв на ответ, данный одним из наших постоянных авторов, секретарем Ученого совета иеромонахом Никанором (Лепешевым) на вопрос: «Должно ли монашество быть идеальным стремлением каждого христианина?». На этот отзыв иеромонахом Никанором был дан обстоятельный ответ с пожеланием отправить его лично вопрошающему. Но ввиду того, что данный отзыв был выслан без указания обратного адреса, редакция портала решила, с позволения автора, разместить его в рубрике «Вопросы священнику» в авторской редакции. 

В: Накопилось...

О: Вас в чём-то можно понять… Только вот к чему анонимность? Да, и ещё. Столь объёмный Ваш вопрос потребует не менее объёмного моего ответа, т.к. темы в нем поднимаются важные.

В: Как относиться к постоянным призывам к тому, чтобы монашество было идеальным стремлением каждого христианина?

О: Извините, но на нашем Портале, среди огромной массы материала, лишь одна небольшая заметка посвящена этой теме. Где ж тут «постоянные призывы»? К тому же, именно так перед нами был поставлен вопрос: «должно ли быть монашество идеальным стремлением каждого христианина?» И на конкретный вопрос был дан конкретный ответ, причём в согласии со Священным Писанием и Святыми Отцами Православной Церкви. Если бы был задан вопрос о святости и высоте христианского брака (безотносительно монашества), ответ был бы дан в другом ключе. Так что Ваше гневное «доколе!» несколько неадекватно…
К тому же, в обсуждаемом тексте не было призывов всем поголовно идти в монашество, там чётко оговаривалось: кто к чему призван Богом, тот такой жизненный крест и должен нести. Но ориентиром, эталоном, примером для подражания любому христианину должны служить подвиги равноангельных Отцов, их внутреннее делание.  Их духовный опыт должен прилагаться каждым из нас к конкретным условиям своей жизни, будь то иноческой или семейной. Именно в этом смысле «монахи (истинные монахи!) – свет мирянам».

В: «Женатый заботится о том, как угодить жене, а неженатый - как угодить Богу». Но не есть ли это две стороны одной медали: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя».

О: Угождение человеку далеко не всегда есть проявление подлинной любви к нему, а тем более к Богу. На нашей любви, как и на всём нашем естестве, лежит печать первородного греха. Потому Святые Отцы очень  чётко различают любовь духовную, любовь душевную и любовь плотскую. О какой из них мы с Вами говорим? Мы часто обманываем себя, принимая за подлинную любовь - душевно-плотскую пародию на неё. Истинная любовь – вершина всех добродетелей, и достигается лишь поле приобретения всех предыдущих: воздержания, чистоты, нестяжательности, кротости, смирения и др. Не ранее! Но кто из нас может похвалиться этим?! А угождение человеку из душевно-плотской любви к нему, без участия духа, часто превращается в человекоугодие, - грех, несовместимый с угождением Богу. И самому предмету нашей любви наносящий один вред.   

В: Не есть ли любовь человека к человеку - любовь жертвенная, любовь до смерти («Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих») в полноте исполнением этих двух заповедей?

О: К сожалению, далеко не всегда. Человек может стать для нас идолом, кумиром, заслоняющим от нас Бога. Истинная любовь, излитая Духом Святым в очищенное от страстей и похотей сердце христианина-подвижника – колоссальная редкость. Зато кумиротворение и идолопоклонство, ложно принимаемые за любовь – на каждом шагу…

В: Если Сам Господь делает равными обе заповеди, не разделяя их, а утверждая, что только в единстве исполнения их обоих есть христианство, а значит и наше служение Ему,…

О: Здесь Вы оказались несколько невнимательны. Господь именно разделяет эти заповеди. Заповедь о любви к Богу Он называет «первой и наибольшей заповедью», а о любви к ближнему – «второй» и «подобной ей» (Мф. 22, 37-39).
Просто в любви и в служении тоже есть своя иерархия. Вспомните возмущение Иуды по поводу растраты драгоценного мира, которое можно было продать, а деньги раздать нищим. Что на это ответил ему Господь? – «Нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете» (Мф, 26, 11). Точно так же, как мы жертвуем здоровой  любовью к себе (к образу Божию в себе) ради любви к ближнему, мы должны жертвовать любовью к ближнему ради любви к Богу, если только перед нами возникает такой выбор. Если мы не готовы к этому шагу, значит, наш ближний стал для нас идолом.
Спаситель говорит об этом многократно:  «Иди за Мною, и предоставь мёртвым погребать своих мертвецов» (Мф, 8, 22); «Враги человеку домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, недостоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10, 36-38); «Всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестёр, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради Имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф. 19, 29); «если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего, и матери, и жены, и детей, и братьев, и сестёр, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14, 26). Для начала, по-моему, вполне достаточно и этих цитат. Надеюсь, Вы прекрасно понимаете, что в них нет никакого противоречия с высказываниями Господа о любви к ближнему. Просто любовь любви рознь, а заповедь о  любви к Богу всё же первая и наибольшая из заповедей. Рядом с Господом не может быть поставлен никто! Иначе мы впадаем в поклонение твари наравне с Творцом, т.е. в идолопоклонство.

В: …разве мы получаем такое право говорить, что забота о Боге (о Господнем) выше заботы о другом человеке?

О: Извините, но это была цитата из апостола Павла. Если уж Вы с ним не согласны, дальнейший наш с Вами разговор бессмыслен… Но, надеюсь, что Вы просто в очередной раз оказались не очень внимательны и не заметили ссылки на текст Писания (1 Кор. 7, 32-35). Ну, и просмотрите ещё раз мой ответ на предыдущий Ваш абзац.

В: «Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» А ведь отсутствие любви порой даже хуже ненависти - «знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч!». Разве обе цитаты Иоанна Богослова не говорят о том, что христианин только тогда становится полноценным христианином, когда вступает в полноту исполнения обоих заповедей, когда забота как угодить Богу становится неразрывной с заботой о том, как угодить человеку? Не является ли всё вышесказанное постоянным напоминанием каждому христианину, будь-то женатый или монах, об истинном пути?

О: Со всем, что написано Вами в этом абзаце, нельзя не согласиться. Только ведь речь здесь идёт не о браке. А о той любви к ближним, которая должна быть свойственна и монаху, и мирянину. Т.е. любому христианину (как Вы сами об этом и пишите). Здесь нет ничего специфически «семейного» или «безбрачного». Каждый из нас, независимо от жизненного пути, призван исполнить эти заповеди.
Или Вы хотите сказать, что монахи отказываются от служения ближним?! Тогда внимательней почитайте монастырские уставы и жития преподобных Отцов. Именно монастырская киновия (общежитие) всеми Святыми, писавшими на эту тему, признаётся лучшей средой для научения любви к ближнему. И это подтверждается примерами великого сонма подвижников, имена которых Вам известны и без меня.
Впрочем, это отнюдь не значит, что этот идеал не достижим и в семье. Он должен стать и фундаментом, и стенами, и крышей «домашней церкви». Ведь идеал и для монаха, и для семьянина один – богоподобие.  А «Бог есть Любовь» (1Ин. 4, 16).

В: Но человеку сложно вместить в себя обе заповеди как одну, и постоянно держаться их. А потому не являются ли эти два пути - брак и монашество - постоянным напоминанием одному о другом, первому о втором? Как для семьянина монах должен служить постоянным напоминанием того, что есть не только человеческое, но и Божеское; так и для монаха семьянин должен служить напоминанием того, что есть не только Божеское, но и человеческое?

О: Право, странное у Вас представление о монашестве, как об отказе от служения ближним. Или, может быть, Вам в жизни встречались только нерадивые монахи? Постоянным и живым напоминанием о «человеческом» для инока являются его собратья по обители, посещающие монастырь паломники и странники, его духовные чада (если он в священном сане), опекаемые им больные, сироты, нищие и убогие (если он несёт послушание ухода за ними), неведущие Христа люди (если он миссионер), те его ближние, о которых он должен молиться (а на высотах Духа человек молится за весь мир) и т.д., и т.п. Ведь именно на иноках исполняется во всей полноте обетование Христа: «Истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестёр, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради Меня и Евангелия, и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев, и сестёр, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной» (Мк. 10, 29-30). Зачем же монахам, - при их сотнях братьев, сестёр, отцов, матерей и детей, - нужны какие-то ещё дополнительные «напоминания о человеческом» со стороны живущего в браке?!
А вот монах семьянину действительно должен напоминать о Божеском. Вспомним вновь древнюю святоотеческую пословицу: «Свет мирянам – монахи, свет монахам – Ангелы».
Если Вы не согласны с этой пословицей, сошлитесь, пожалуйста, хотя бы на двух-трёх Святых Отцов, которые бы разделяли с Вами Ваше частное богословское мнение о мирянах, как свете для монахов. Я же позволю себе процитировать великого Авву Иоанна Лествичника, игумена горы Синайской: «Бесы, по отречении нашем от мира, внушают нам (инокам) ублажать милостивых и сострадательных из мирян, а себя окаявать, как лишивших себя таковых добродетелей. Намерение же сих врагов наших то, чтобы через ложное смирение или в мир возвратить нас, или если останемся в монашестве, низринуть нас в отчаяние» (Лествица, Слово 2, 3). Итак, преподобный Иоанн прямо указывает, кто именно вкладывает в умы иноков помыслы «подражать мирянам».

В: И только в соединении этих двух качеств - есть Христос? Ведь свят брак, а значит и монаху есть чему поучиться у семьи.

Соединение этих двух качеств – любви к Богу и к ближнему – достигается в монашестве и без всякой оглядки на семейную жизнь. Святость брака обязывает иночествующих благоговеть перед этим Таинством, но не перенимать опыт у семейных. В монашестве этот опыт ни к чему не приложим. Тогда как семейные немало могут перенять у монахов.

В: В наше время, когда разрушены семейные устои, стоит ли призывать к монашеским идеалам?

О: Дело в том, что это евангельский, апостольский и святоотеческий идеал, а он не подвластен ни времени, ни обстоятельствам, ни чьим-то вкусам. К этому идеалу следует призывать всегда. А разрушение семейных устоев никак не связано с монашеством. Если христианин призван Богом к семейной жизни, он обязан строить её по-евангельски. И если он имеет таковое намерение, то никакие «злые монахи» ему в этом не смогут помешать, даже если очень захотят. Более того, скольких духовников-монахов я ни знаю, все они ратуют за крепость христианского брака. И своих духовных чад-мирян всеми мерами настраивают на то, чтобы их семьи были «малыми церквами».
И ещё. Если бы я спросил Вас: «в наше время, когда разрушены устои монашества, стоит ли призывать к семейным идеалам?!» - не возразили бы Вы мне, что сама постановка этого вопроса абсурдна? А теперь вчитайтесь, пожалуйста, в собственное вопрошание.

В: Ведь в настоящей любви к мужу/жене раскрывается любовь к Человеку Иисусу Христу, к образу Божию, к Богу!

О: Да, именно в этом путь спасения для живущих в супружестве, именно в этом святость брака. Но при условии, что это действительно, как Вы пишите, «настоящая любовь». А чаще мы, к сожалению, принимаем за неё душевно-плотскую подделку. И обольщаем себя, думая, что умеем любить. Путь для семейного человека к преодолению этого ложного состояния и стяжанию подлинной любви – любви во Христе – это путь подражания монахам, с их преодолением в себе страстей и похотей, с их всецелым устремлением к Богу. Ведь только Бог, Который есть Любовь, может научить нас истинной любви, и к Нему, и к ближним. И только очищенное аскетическими подвигами сердце сможет принять в себя этот божественный дар.

В: А стремление к монашеству разрушает очень много воцерковляющихся семей, что факт известный.

О: Извините, но это не более, чем голословные заявления. Кому именно этот факт известен? К тому же, данный приём не совсем честен. Лично мне и в голову бы не пришло порицать стремление мирян к семейной жизни на том основании, что я знаю не мало случаев, когда монахи предавали свои обеты ради блудного сожительства или вступления в брак. Простите, но снова абсурд…
Воцерковляющиеся семьи разрушает не само по себе стремление к монашеству (как может призыв Божий причинить вред?!). Их разрушает неофитская «ревность не по разуму», неправильное духовное окормление или же отсутствие окормления.  

В: И вопрос здесь не в крайностях неофитов, а в том, что монашество ставится на ступень более высшую, чем семья.

О: Нет, дело именно в «крайностях неофитов». Что же касается превосходства монашеского жития (не самих монахов, а их образа жизни), то это неотъемлемая часть православного вероучения. Вспомним снова преп. Серафима Саровского: «Брак – добро, а монашество – добро добра добрейшее». А святитель Мефодий Патарский в своём великом творении «Пир десяти дев» пишет о том, что к принятию высокой добродетели девства Господь готовил человечество постепенно. После Потопа, когда люди достаточно умножились,  Он установил запрет на брак с близкими родственниками; к концу Ветхозаветной эпохи Он свёл на «нет» многожёнство в Израиле, освятив моногамию; а в Новом Завете Он открыл ещё большую добродетель – девство ради Христа. Оно явилось образом Жизни будущего века, Царствия Божия, в котором «ни женятся, ни выходят замуж; но пребывают как Ангелы Божии на Небесах» (Мф. 22, 30).
И от этого нам никуда не деться, если мы хотим остаться внутри апостольско-святоотеческого Предания, переданного нам Самим Христом и соблюдаемого в Его Церкви Духом Святым. Можно, конечно, выдумать себе своё собственное гуманизированное и романтизированное «православие с человеческим лицом». Но это не выход, а тупик. Лучше принять евангельское учение таким, какое оно есть. Иначе мы подвергаем страшной опасности свою душу.
Если Вы желаете продолжить дискуссию, пожалуйста, найдите в Священном Писании или у Святых Отцов хотя бы два-три места, где бы безбрачие (девство, монашество) не ставилось выше семейной жизни. Только не надо вырывать цитаты из контекста, как в случае со строками о любви к ближним.

В: А каждому человеку свойственно желать лучшего. Семья становится обузой, препятствием на пути человека к Богу. И здесь бессмысленно будет приводить правила соборов о порицающих брак. Человек, может, и не будет порицать брак, но и стремиться к нему не будет. Отсюда и боль.

О: Крест, сознательно принятый от Господа, не может стать «обузой, препятствием на пути человека к Богу». Стремиться надо не к браку или монашеству самим по себе (отдельно взятым), а к исполнению призвания Божия. Кого к чему Господь призывает – тот к тому и должен идти. Если человек ищет волю Божию, а не свою собственную, он выберет нужный путь, «крест по себе»: будь то монашество, будь то брак. И сердце у нас должно болеть именно о тех, кто не выполнил призвания Божия, но предпочёл свою падшую волю.

В: За что ж монахи так ненавидят брак, что умаляют его?

О: А вот это уже совсем нечестный приём. Найдите хоть у одного Святого Отца (а в своей основной массе это именно монахи) ненависть к браку! Вы путаете православных иноков с гностиками. Фактически, обвиняете монахов в ереси! Не слишком ли большую ответственность перед Богом и людьми Вы на себя берёте, Аноним?
Насчёт «умаления» брака. Его никто не умаляет, но ставит на подобающую ему ступень в иерархии, на «почётное второе место». Если Вас это не устраивает, претензии, пожалуйста, предъявляйте Господу, Апостолам и Святым Отцам, а не современным Вам монахам. Или же найдите в Писании и Предании места, говорящие о противоположном.

В: Или их путь им кажется выше?

О: Правильнее сказать, не выше, а короче, но при этом уже, тернистей и отвесней. Высота монашеского пути не должна служить инокам поводом для гордости. Т.к. не их заслуга, что Господь призвал их на эту стезю. Да и, к тому же, далеко не факт, что, встав на подвижнический путь, человек непременно станет истинным монахом, а не «чёрной головешкой» (по выражению преп. Серафима). Преимущество монашеского пути очевидно, но не все монахи пользуются этим преимуществом. Есть нерадивые иноки, гораздо менее преуспевающие в духовной жизни, чем ревностные миряне. Так что чем здесь гордиться?
Не очень удачная аналогия: мы, православные люди, не превозносимся над «внешними» из-за того, что мы принадлежим к Церкви, а они нет. По крайней мере, не должны превозноситься… (Только не надо, пожалуйста, толковать это сравнение в том смысле, что дистанция между монахами и мирянами такая же, как между церковными и нецерковными людьми. Я надеюсь, Вы поняли, что я имел ввиду).

В: Вот уж воистину христианское смирение было в старых русских семьях - не признавать за что-то великое свой жертвенный путь служения другому человеку - мужу/жене, детям, родителям, считать это чем-то обыденным, а святость видеть в других - в монахах.

О: Это действительно так. Хорошо бы и современным православным семьям иметь такой же настрой, а не выяснять отношения с монахами.

В: Но что тогда в монахах? Не самолюбование ли своим путём «святости» и непамятование, что их путь - не святость, а покаяние?

О: Монахи видят святость не в себе, а в ангелах – см. пословицу. Их ориентир – Жизнь будущего века. Впрочем, об этом уже довольно сказано. А святость – не путь, а цель. А путь – покаяние. О цели этой нельзя забывать ни монаху, ни женатому. Заповедь: «святы будьте, ибо Свят Я, Господь Бог ваш» (Лев. 19, 2) дана нам всем без исключения.

В: «Кто может вместить, да вместит» - Муретов видел в этих словах речь Христа о тех, кто выбирает брак, что вполне соответствует логике повествования.

О: А Вы не пробовали заглянуть в святоотеческие толкования? Посмотреть, как объясняется это место святителями Иоанном Златоустом, Кириллом Александрийским, Феодоритом Кирским, Феофилактом Болгарским, Феофаном Затворником? Хотя, как бы кто ни интерпретировал эти слова Спасителя, очевидно одно: каждый должен выбирать тот путь, на который призывается Богом. Любой другой мотив в выборе жизненной стези – ложен.

В: Моя боль: отцы, увидьте святость в браке,…

О: Призыв абсолютно не по адресу. Святости в браке не видели еретики-гностики, а в наши дни её не видят миллионы жертв секулярной цивилизации. Православные монахи не относятся ни к той, ни к другой категории. Монашество – свято, брак – свят, но «иная слава солнца, иная слава луны, иная звёзд; и звезда от звезды разнится в славе» (1Кор. 15, 41).   

В: …забудьте на время о монашестве,

О: Т.е. забыть о Священном Писании и Святых Отцах?

В: и расскажите людям (о подвиге семейной жизни) – сейчас им это так необходимо.

О: Как только нам будет задан соответствующий вопрос о семье – обязательно расскажем.

<<назад



Задайте свой вопрос

Вы можете задать священникам вопросы о вере, духовности, Церкви. Мы постраемся ответить на Ваш вопрос в ближайшее время. Ответы будут опубликованы в этой рубрике.

Имя
E-mail
отправить
Выберите год

Выберите месяц

Выберите тему

Выберите автора вопроса

Выберите автора ответа

Показать

© Хабаровская духовная семинария
Ваши замечания и предложения по сайту "Православие на Дальнем Востоке" присылайте вебмастеру

Rambler's Top100   ???Mail.ru

HTML-код различных вариантов баннеров находится здесь. Скопируйте его и разместите на своих страницах!